Александров Максим Сергеевич (![[info]](http://p-stat.livejournal.com/img/userinfo.gif){kind=small} scandal_max) wrote,@ 2008-05-15 21:21:00 |
|
Современная русская литература - как, впрочем, наверное, и литература вообще, и даже не только современная - это огромные лохани какашек, по которым на утлых лодчонках плавают маленькие несчастные хорошие книжки.
А ведь поначалу, в юности. авторы могут и умеют писать, вот как тут:
А потом он принёс для рытцаря Генриха тухлые сосиськи с тухлой горчитцей и с тухлой под ливкой. И всё это лежало на тарелке. Это всё целый год лежало у него в холодильнике, чтобы протухнуть, а потом он принёс это Генриху. Генрих от голода сьел две сосиськи а остальные спрятал и лёг спать. Он не умер, потому, что у него было доброе сердце. У него даже не заболел живот.
Но проходят годы, и авторы взрослеют и на их мозгах серой угольной крошкой оседают стереотипы и правила, по синапсам и нейронам (где это?) носятся мысли о заработке, а дома сидит жена и пилит, и не хочется уже ничего. И тогда писатели бросают писать. А в магазинах начинают продвать книги таких вот людей как наш старый знакомый Коротенко:
Нет, я не бытовик. Меня интересуют не утилитарные проблемы. Или, скажем правильно, утилитарные проблемы меня не интересуют. Даже если рассказ в достаточной степени реалистично выглядит, это не значит, что это была моя самоцель. Меня это не интересует. Меня интересуют достаточно высокие идеи, и я нахожусь в поиске ответов на серьезные вопросы.
Нет, я не вижу в этом трагедии. В конечном счете, как я не раз писал, художетсвенная литература это не более чем развлечение, и нет ничего страшного в том чтонет хорошей литературы, как и в том, что нет хорошего бадминтона, скажем.
Мне не понятно только, почему я-то ничего не издаю.
Наверное, я просто ленивый неудачник.
А ведь поначалу, в юности. авторы могут и умеют писать, вот как тут:
А потом он принёс для рытцаря Генриха тухлые сосиськи с тухлой горчитцей и с тухлой под ливкой. И всё это лежало на тарелке. Это всё целый год лежало у него в холодильнике, чтобы протухнуть, а потом он принёс это Генриху. Генрих от голода сьел две сосиськи а остальные спрятал и лёг спать. Он не умер, потому, что у него было доброе сердце. У него даже не заболел живот.
Но проходят годы, и авторы взрослеют и на их мозгах серой угольной крошкой оседают стереотипы и правила, по синапсам и нейронам (где это?) носятся мысли о заработке, а дома сидит жена и пилит, и не хочется уже ничего. И тогда писатели бросают писать. А в магазинах начинают продвать книги таких вот людей как наш старый знакомый Коротенко:
Нет, я не бытовик. Меня интересуют не утилитарные проблемы. Или, скажем правильно, утилитарные проблемы меня не интересуют. Даже если рассказ в достаточной степени реалистично выглядит, это не значит, что это была моя самоцель. Меня это не интересует. Меня интересуют достаточно высокие идеи, и я нахожусь в поиске ответов на серьезные вопросы.
Нет, я не вижу в этом трагедии. В конечном счете, как я не раз писал, художетсвенная литература это не более чем развлечение, и нет ничего страшного в том чтонет хорошей литературы, как и в том, что нет хорошего бадминтона, скажем.
Мне не понятно только, почему я-то ничего не издаю.
Наверное, я просто ленивый неудачник.
