Прага, Сэм
Клуб «Уезд» на одноименной пражской улице найти не так уж просто. Тяжеленная дверь без особых отличительных признаков скрывается между двумя домами, в каждом из которых расположена «классическая чешская пивница», в которой любого туриста с радостью накормят вепревой коленкой и темным козелом.
Потянув дверь, я попадаю в замызганную парадную, напоминающую родной Питер каждым ароматом. Но сверху доносятся звуки – голос Игги Попа кричит что-то там про жизнь ради порока. Осталось пройти два пролета, полюбоваться на вечно спящего охранника (кажется, единственного чеха в здании) и вот он, самый незнаменитый из числа лучших шалманов Праги.
Я прихожу сюда каждый раз как бываю в чешской столице. Первый раз сюда попав я влюбился в «Уезд» уже за одну лишь афишу, висящую на стене. На плакате нарисована странная фигура. В которой угадывается что-то непристойное, но понять что именно невозможно. Это афиша с легендарного концерта группы «Вибратор», состоявшегося в этом клубе 12 ноября 1999 года. Легенда состоит в том, что смычка музыкантов с публикой привела к тому что клуб был разгромлен вдребезги, и с тех пор концернтов в «Уезде» не проводится. Об этом всем корявым почерком на английском и немецком написано прямо на афише, сама она заботливо убрана в рамочку.
Вообще-то в клубе битком круглые сутки. Люди входят в любое время дня и ночи – чаще всего прямо с дороги, с рюкзаками и сапогах. Автостопщики это заведение облюдовали давно, я иногда вижу как в «уезде» встречаются путники, ехавшие в Прагу разными путями. Выглядит это примерно так – грустный долговязый парень, не узнать в котором француза может только тот кто французов видел лишь в экранизациях Дюма сделанных на Одесской киностудии. Он вяло посасывает бетон (это всего лишь смесь тоника с бехеровкой, не пугайтесь) и посматривает на дверь. Бетон кончается, бармен наливает новый, а нашему Франсуа никак не удается развеселиться. И даже скачущие перед самым носом дебелые польки, которым показалось вдруг, что в три часа ночи самое время потанцевать, не могут привлечь его внимание. Но вдруг очередные посетители вызывают у парня восторг. Кто-то нашел пульт от его лица и прибавил яркости – он вдруг стал светиться как звезда на верхушке новогодней елки. Это девушка, она ростом ему по пупок, кудрявая и немного пухленькая, ее наверняка зовут Вероника, и она радостно кидается к парню. Правда, не обниматься, а хлопнуть его пятерней по пятерне. Следом за ней протискивается Бруно, я сразу узнал его, все Бруно так выглядят. Он коренастый, коротко стриженный, но вовсе не похож на «братка» - скорее на очень упрямого гребца или велогонщика. Они встречаются с Вероникой уже три месяца, а Франсуа – его лучший друг аж со школьных времен. Они вместе играли в футбол – он в атаке, а Франсуа в воротах. С Вероникой они тоже познакомились вместе, и с тех пор неразлучны, все трое. Но целуется она только с Бруно, а Франсуа достаются лишь хлопки одной ладонью, и то что сейчас они так искренне рады друг другу, и требуют у бармена уже абсента («АБСЕНТ!» - прямо ревет Бруно) эт овсе временно, потому что Франсуа может один раз поехать автостопом в Прагу один, и дожидаться здесь друзей, но вечно так быть не может, и однажды он либо подерется с Бруно, либо найдет себе другую девушку (ее будут звать мари, точно вам говорю!) для путешествий. Ну или парня. А что? Чего только не делает с людьми несчастная любовь. вы не поверите.
Ну а я. Захватив свой фернетик с лимоном, выбираю себе место в дальнем углу дальней залы. Сегодня настроение не веселиться, завтра утром на поезд, а перед отъездом из Праги я не умею веселиться, только смотреть на чужое веселье и запоминать его запах.
У сидит черный мужчина. Лицо опущено в ладони. Перед ним отпитый от силы на треть бокал пива, кажется «Будвайзер». Когда я сажусь за соседний столик, он опускает руики смотрит на меня. В больших белых глазах написаны одновременно бесконечная усталость, надежда и, кажется, неприязнь. Он что-то спрашивает меня, я даже язык не смог опознать, но что именно он мне предлагает я понял. Качаю головой. Не сегодня. Надежда пропадает из его глаз и лицо снова падает на ладони. Пиво. Полагаю, было налито часа два назад.
Минут через пять заходит компания. Четверо немцев, этих ни с кем не спутаешь. Чернокожий повторяет ту же процедуру и бормочет ту же самую нгепонятную фразу. Ожднако и немцы все поняли, переспрашивают «how much?» (ох, ну чтож за акцент!), согласно кивают и происходит обмен. Негр передает самому рыжему из фрицев пару маленьких пакетиков, а те ему пару смятых евробумажек. Прямо тут же немцы начинают сворочаивать косячки (вообще в последнее время в Праге не одобряюткурения анаши, но в «Уезде» можно все). А негр, прежде чем снова удалиться в мир свои фантазий пригубляет пиво. Крошечный глоток.
Спустя два часа я встаю и ухожу. Надо успеть собрать чемодан и добраться до вокзала. Негр остается. У него осталась еще треть бокала – и карманы все еще не пусты. А уже скоро рассветет. Мне нравится этот парень.
Когда-то Самюэл любил рассветы. Ему нравились рассветы в его доме, когда мама будила его и собирала в школу. Это было сотни дождей назад, тысячи километров назад, десятки тыся пароданных косяков назад.
Школа закончилась когда Сэму было 10 лет. Нет-нет, у них была не бедная семья. И жидли они не в тросниковой хижине. Как воображдают себе всякие ндунгу из Европы. Город Дакар вообще большой и серьезный город, не чета Праге. Там есть завод, магазины и автобусы. Там есть люди которые уважают себя, люди которых уважают все и люди которых не уважает никто. И семью Сэма уважали, многие уважали. Отец работал на бензоколонке, и вполне мог прокормить все троих детей.
В 10 лет Сэм научился всему что нужно было знать для жизни. Он умел считать до тысячи и даже больше (практики для «больше» недоставало), читать по-французски и отличать уважаемых людей от неуважаемых (и неуважаемые поступки от заслуживающих почтения). Он очень хотел чтобы к нему относились так как он того заслуживает – то есть с уважением. И его уважали, особенно когда в 14 он выручил всю компанию своего старшего брата Фрэнки. Он тогда смог уболтать полицию так, что Фрэнки с дуржками успели смыться из магазина до того как их сцапали. С тех пор про него только так и говорили: «Сэмюэл голова, он кого угодно может заговорить!»
Что ж – после такого разве стоило удивляться тому, что ему предложили щикарную работу? Даже когда он узнал, что для этого придется уехать из Дакара, да и вообще из Сенегала, он только радовался. Там, далеко заграницей, хорошо платили и там было интересно – он знал это. Пусть крайне редко уехавшие в Европу возвращались домой.
И вот он оказался здесь. Прага. Мерзкий городишко, весь устланный булыжниками вместо нормального асфальта. Наполненный отвратительными туристами, ни одного из которых не стали бы уважать в Дакаре. С нависающей над городом громадой собора и кошмарной погодой, когда не бывает ни по-настоящему жарко. Ни по-настоязему тепло – зато бывает очень разнообразно холодно.
Раз в месяц он получает товар. Это товар он хранит в съемной квартире, в окнах которой все время звенят проезжающие мимо трамваи. Каждый вечер он выходит на улицу, переходит дорогу, садится за свободный столик в клубе и ждет когда опустеет его кружка с пивом. Он ненавидит пиво, но так проще коротать рабочее время. Утром он отдает бармену его долю, переходит дорогу опять и лождится спать.
Раз в месяц он продает весь товар. У него скапливается сумма достаточная чтобы купить новую партию, оплатить жилье и положить на свой счет в банке еще 500 долларов.
Когда их скопится 50 тысяч он сможет вернуться в Дакар. В лучший город на земле, про который он никогда не рассказывает местным – они не достойны того чтобы знать, где расположен лучший город на свете.
Впереди еще сотни тысяч литров этого отвратительного пойла, которые так любят глупые туристы.
![[info]](http://p-stat.livejournal.com/img/userinfo.gif){kind=small}
scandal_max) wrote,
